Николай Шереметев и Прасковья Жемчугова

Вниз

Support


Николай Шереметев и Прасковья Жемчугова
В XVIII веке вряд ли кого-то можно было удивить романом помещика с крепостной. Но связь Николая Шереметева с Прасковьей Жемчуговой поразила многих. Ведь это была настоящая любовь, завершившаяся законным браком.

Крепостной театр Николай Петровича Шереметева


Шереметевы получили боярство еще в XVI веке. В начале восемнадцатого стали графами. А в 1751 году родился граф Николай Петрович. Он был обладателем двухсот тысяч крепостных. О хлебе насущном можно было не думать, так что основным увлечением графа стало искусство, а точнее - крепостной театр.

Вторую половину XVIII столетия в России вообще можно назвать эпохой театра. Любимое дело граф поставил на широкую ногу. Его помощники разъезжали по деревням и отбирали среди крепостных способных к лицедейству мальчиков и девочек. С ними занимались педагоги, которые делали из маленьких крестьян не только профессиональных артистов, но и культурных людей. Правда, от этого их социальный статус не менялся: они оставались крепостными.

Семилетнюю Парашу Ковалеву взяли в актрисы в 1775 году. В Кусково, подмосковном имении Шереметева, где находился театр, ее стали обучать актерскому мастерству, вокалу и иностранным языкам, поскольку в операх пели не по-русски.

В 1779 девочка впервые вышла на сцену. И сразу все поняли: это звезда. Ее лицо было выразительно, а движения грациозны. Никому и в голову не могло прийти, что на сцену вышла дочь кузнеца-пьяницы. В труппе шереметевского крепостного театра было много актеров и актрис. Почему Николай Петрович выделил именно Ковалеву? Говорили, что ее нежный голосок, с возрастом превратившийся в мощное лирическое сопрано, трогал самые тонкие струны души.

Вскоре Параше стали поручать исполнение главных ролей, а знать ходила к Шереметеву «на Ковалеву». В театре бывала и сама императрица Екатерина II. Ее так растрогала игра Параши, что она подарила ей перстень с бриллиантом.

Драгоценная фамилия - Жемчугова


Николай Петрович любил давать крепостным артистам изысканные псевдонимы. В его труппе играли Алмазовы, Яхонтовы, Изумрудовы. Вот и Ковалевой дали новую фамилию - Жемчугова.

Вскоре все узнали, что Параша стала любовницей Николая Петровича. Этим в то время никого было не удивить. Некоторые помещики и держали личные театры для того, чтобы беспрепятственно пользоваться интимными услугами хорошеньких артисток.

Тогдашнее высшее общество считало, что связь с крепостной - мелочи жизни, дело повседневное. Этим и женатые-то дворяне грешили запросто - жены на подобные вещи закрывали глаза, полагая, что осуждать за такие шалости ниже их достоинства.

Шереметева - одного из самых богатых женихов России - атаковали самые завидные невесты-дворянки. И то, что он практически в открытую жил с крепостной актрисой, никого не смущало.

Внешне Прасковья Ивановна, воспитанная в господском доме, ничем от дворянки не отличалась - ни внешностью, ни манерами. Но положение лицедеев-невольников было, мягко говоря, незавидным: за провинность можно было запросто вылететь обратно в поле или на скотный двор. И тут уж никакой французский язык и оперный вокал не поможет.

В 1878 году скончался отец Николая, генерал-аншеф, оберкамергер и сенатор Петр Шереметев. Шереметев-младший унаследовал его огромное состояние. Но, с детства привыкший к роскоши, никакой радости по этому поводу не испытывал. И даже наоборот - ушел в немыслимый загул.

И тут Параша проявила все свои лучшие качества. Она, говоря современным языком, выполняла функции психотерапевта, в услугах которого нуждался изнеженный и нервный граф.

Крепостная актриса терпеливо выслушивала нетрезвые излияния своего чувствительного любовника. Кормила его с ложечки, укладывала спать, чуть ли не колыбельные пела. И все это - без всяких корыстных намерений. Прасковьей Ивановной не двигало ничего, кроме любви. Это понимали все, включая самого графа Шереметева.

Из запоя Николай Петрович вышел - молитвами и стараниями любимой Парашеньки. И он не забыл все то, что она для него сделала: Жемчугова стала одним из главных людей в театре. Теперь даже ее коллеги - крепостные актеры - именовали ее не иначе, как Прасковья Ивановна. Ее уважали и даже немного побаивались. И не только из-за власти, которой она была облечена. Все понимали: если Николай Петрович в очередной раз ударится в загул, то театр как убыточный придаток огромной шереметевской «империи» могут попросту закрыть. Люди сдували пылинки с благодетельницы Жемчуговой, которая умела направлять поведение хозяина в нужное русло.

Столичная жизнь Жемчуговой


После кончины отца Шереметев почувствовал себя свободней и в отношениях с Парашей. Теперь она стала для него кем-то вроде гражданской жены. По крайней мере, так бы ее именовали сегодня. Только сегодня гражданской женой ее бы считали все окружающие. А тогда - только крепостные. Те, кто пребывал с Николаем Петровичем в равном статусе, Жемчугову не видели в упор - как бы изысканно она ни одевалась и какими бы аристократическими манерами ни обладала.

Невесты-дворянки по-прежнему ждали от богача Шереметева активных действий в плане сватовства. Но граф хотел быть с женщиной, о которой некогда писал: «Если бы ангел сошел с небес, если гром и молния ударили разом, я был бы менее поражен».

Жизнь как будто наладилась. Параша безвылазно жила в Кускове. Чувствовала себя там королевой. На ее выступления стекался весь высший свет. Крепостной театр процветал. Граф наездами бывал в столице. Дела обязывали: он являлся сенатором и директором дворянского банка.

Но обстоятельства резко изменились в 1797 году, когда Шереметеву пожаловали титул обер-гоф-маршала. Новая должность требовала постоянного пребывания в Петербурге. Другой бы с легкостью оставил любовницу-кре-постную в родном Кускове, в качестве компенсации предоставив ей право распоряжаться театром. Но в том-то и дело, что Николай Петрович не представлял жизни без Параши. Да и она не могла жить без него.

Так что граф переехал в столицу вместе с Жемчуговой. А это был уже настоящий шок для высшего света. Как Шереметев развлекался в своем имении -это его личное дело. Но теперь он - обергофмаршал! И при этом позволяет себе явиться в Петербург с крепостной девкой-со-жительницей. И открыто живет с ней в собственном дворце. Это форменное безобразие!

Смертный приговор Параши Жемчуговой


Николай Петрович не мог все время проводить с Парашей, поскольку был занят делами службы. Одинокая Жемчугова, у которой отняли ее любимый театр, в тоске слонялась по дворцу, не находя себе места.

Но это оказалось не главной бедой. У Параши от холодного и влажного петербургского климата начался туберкулез болезнь, которая в то время была равносильна смертному приговору. К тому же у Жемчуговой обнаружили туберкулез в самой страшной - открытой - форме. Доктора запретили ей петь - это был еще один нож в сердце.

В 1798 году Шереметев даровал вольную Параше и всей ее семье. Но это нисколько не приблизило его любимую женщину к высшему свету, для которого она оставалась наглой и корыстной крепостной выскочкой.

И тогда Николай Петрович добился от Александра I беспрецедентной милости: разрешения на брак с Прасковьей. Правда, существует и другая версия: граф женился, так и не дождавшись согласия императора на брак.

На венчании присутствовало лишь несколько близких друзей. Даже в статусе законной супруги графа Шереметева Прасковью Ивановну никто из дворян не считал за свою.

Супруги жили уединенно - в полном мире и согласии. Зимой 1803 года у них родился мальчик, которого назвали Дмитрием. Беременность и роды окончательно подорвали здоровье Прасковьи - через три недели после появления сына на свет она скончалась.

Супруг пережил ее всего на шесть лет. Последние годы жизни он посвятил благотворительности.

Вверх